Борис Гребенщиков:
ОТ СЛОВА «ДУХОВНОСТЬ» МЕНЯ ТРЯСЕТ
 |
 |
— Ваш любимый вид спорта?
— Мы любим девушек!
— Как относитесь к наркотикам?
— Мы сами наркотическое средство!
— Ваше любимое блюдо?
— Виски из ячменя, которое 12 лет отстаивается в специальных бочках.
— Что бы вы хотели, чтобы о вас сказали потомки?
— Нам абсолютно по фигу...
Гребенщиков — он всегда непредсказуем. На пресс-конференции во Владивостоке «Аквариум» ввалился шумной ордой. Сам Б.Г. в знаменитой косынке с черепами с массивными четками вокруг шеи, украшенными тем же черепом («Символ моего «я», — пояснит он потом), напоминал бутафорского пиратского капитана. Его пестрая команда: по-раблезиански сочный Олег Сакмаров, похожий на булгаковского «клетчатого» Александр Титов, длиннокудрый Алексей Зубарев и прочие — смахивала на веселую банду-атаманду.
Но уже на следующий день, едва очнувшись от ночного похода в сауну, команда Б.Г. была настроена философски. И, собравшись в одном номере за утренней порцией столь почитаемого филиппинского пива, всерьез обсуждала роль бессознательного в творчестве Боба, давала сравнительные определения нашей и зарубежной звукозаписывающей технике («У нас она на уровне топора», — заметил Сакмаров) и сравнивала культуру слушания с потреблением колбасы («За границей колбаса, как и масскультура, дешевая и качественная, доступна всем, а у нас — дорогая, дрянная и считается элитной»).
С самим Б.Г. мне удалось поговорить в автобусе, отправлявшимся на поиски во Владивостоке пельменей или отбивных: Гребенщиков предпочитает исключительно мясные блюда. Поэтому я не выдержала и спросила:
— Вы ведь буддист?
— Да, а что?
— Но, по-моему, в буддизме проповедуется вегетарианство...
— Буддизм запрещает убивать животных ради еды. Я этого не делаю.
— Ну, тут уж вы лукавите. Если вы едите животных, значит кто-то для вас их убивает. Просто, наверное, вы не любите отказываться от житейских радостей...
— А человек и не должен от них отказываться. Только познавая радости жизни, можно познать себя и мир.
— Вы действительно исполняете все буддийские обряды, занимаетесь медитацией, ходите к ламе? Говорят, даже свое 40-летие вы праздновали в Непале...
— Праздновал — слишком сильно сказано. Мы приехали туда с женой. Бродили по древним храмам, старым улицам. Непал — удивительное место, где чудом сохранилась семивековая тибетская культура, разрушенная в самом китайском Тибете. Для меня это особое место еще и потому, что там живет мой лама. И я действительно исполняю обряды, медитирую...
— Сказывается ли это как-то на ваших песнях?
— Я думаю, они приобретают дополнительную энергетику, которая действует на всех, но особенно сильно — на подготовленных людей. Поэтому меня сейчас любят приглашать к себе разные буддисты.
— Изменилась ли в последние годы ваша публика? После вашего путешествия в Америку пошли разговоры, что Гребенщиков кончился, и в отечественной музыке ему осталась только почетная роль «патриарха российского рока».
— Я не думаю, что «кончился». За последний год у «Аквариума» вышло пять дисков, готовятся еще два. Народу на концертах всегда много. Как ни странно, в Москве и Петербурге 90 процентов зала составляют тинейджеры. В провинции приходит публика постарше... Просто жизнь течет, все меняется, в том числе и песни.
— Честно говоря, не могу представить, как можно сесть и написать такую колдовскую бессмыслицу, которая получается у вас.
— Я тоже не могу представить. Придумать это невозможно. Иногда мне кажется, я просто исполняю то, что звучит помимо меня.
— А как вы работаете с музыкантами? Вы приносите им ноты?
— Какие ноты?! Я приношу им идею. Мы садимся и начинаем пробовать. Кто стучит по консервной банке, кто — по коленке, кто — по столу... Мы уже родные люди и понимаем друг друга с полуслова.
— Вы как-то быстро стали родными людьми, ведь с новым составом «Аквариума» вы работаете не так давно.
— Я искал людей под песни: песни сами диктуют, как их надо исполнять.
— И нашли то, что искали?
— Да, сегодняшний состав удовлетворяет на 100 процентов. Это абсолютное воплощение того, чего я хотел. Впрочем, нет, скажем так: на 90 процентов. А то если абсолют — зачем дальше играть?
— А со старым «Аквариумом» вы поддерживаете отношения?
— У нас хорошие отношения, но поддерживать их нет времени. У всех теперь свои дела. У Ляпина — новые проекты. У Дюши — «Трилистник». Когда я бываю в Петербурге, то дай Бог, в промежутке между 12-часовыми занятиями в студии увидеться с женой и детьми.
— Дети слушают ваши песни?
— Старшая дочь — ей 15 лет — слушает. Сын — ему 9 — и младшая дочь — ей 6 — еще не доросли.
— Вы воспитываете их в какой-то определенной вере?
— Я их вообще не воспитываю! А уж в какой-то вере — Боже упаси! Человек должен иметь возможность сам выбрать себе мировоззрение. И не дело родителей оказывать на него давление.
— Вы сейчас выглядите человеком таким уравновешенным, спокойным, трезвомыслящим... Можете ли вы вспылить, накричать, сильно увлечься?
— Могу все, что угодно, но в последнее время этим не злоупотребляю.
— А не скучно вам жить без больших страстей?
— Любые страсти — плод невежества и глупости, а иметь невежество и глупость в качестве определяющих своих поступков не очень-то приятно.
— Вы хотите сказать, что утратили пылкость чувств и не жалеете об этом? А как на это смотрит ваша жена?
— Ну, я не сказал, что в борьбе со страстями достиг совершенства. Но вот вам, как женщине, чего хотелось больше: чтобы вас любили со страстью или с пониманием — с нежностью?
— Мне бы хотелось, чтобы сначала любили со страстью, а потом уже — с пониманием и нежностью...
— Ну, это, конечно, оптимальный вариант, но он не всегда достижим. Пока человек испытывает страсть к женщине, он не может ее понять и принести ей радость. Он не видит женщину, он видит свою страсть. Впрочем, чтобы это понять, надо получить суровое жизненное воспитание.
— А как вы относитесь к политическим страстям? Вроде бы вы всегда сторонились политики, а недавно у вас даже песня появилась с говорящим названием «Московская октябрьская».
— Трудно не обращать внимания на политику, когда в знакомых тебе местах убивают знакомых тебе людей. В Петербурге я 3-4 октября смотрел телевизор и все гадал: почему мне кажутся такими похожими лица всех деятелей, которые выступали и с той, и с другой стороны? А потом понял: это лица людей сексуально ущербных, именно они правят страной...
— И вам не хочется рвануть из страны сексуально ущербных лидеров, скажем, в Америку?
— Нет, там я все уже видел.
— А что вы сами любите слушать на досуге? Классическую музыку?
— Классическую музыку я не люблю с пристрастием! Меня не устраивает тот лад, на который она настраивает. Общий вектор европейской музыки связан с концептуализацией уныния и бессмысленности бытия.
— Но не вся же музыка уныла? А Моцарт?
— А Моцарт вообще причина упадка Европы. И музыка, и европейская философия того времени воспевали материальное ощущение мира. К чему привело нас увлечение материальным, мы все видим. Между тем на Востоке искусство содержит соединение материального и духовного (причем, заметьте, от слова «духовное» меня трясет). В восточной философии нет ничего загадочного, там царит простота и ясность, на все вопросы есть ответы.
— И даже на вопрос, зачем живет человек?
— Это же ясно. Человек живет, чтобы обнаружить в себе Христа.
— Мне кажется, мы снова вернулись к соединению буддизма и христианства.
— Ничего удивительного. Несмотря на мое увлечение Востоком, я человек, всецело принадлежащий западной цивилизации.
Стоит ли говорить, что когда на обеде Гребенщикову подали свинину, считающуюся в буддизме запретной, Борис Борисович ел ее с нескрываемым удовольствием.