Ворох Газет   |   Бобовщина

     Аккурат после "Калоши", под утро в субботу, мне приснился чудесный сон. Будто иду я по городу за человеком, изредка видя его спину, а человек этот  -  Гребенщиков. И прихожу я вслед за ним в свою старую школу. У раздевалки на первом этаже ко мне подходит секси-дама  -  моя ровесница, явно кто-то из бывших одноклассниц, и говорит: "Артем, это вам, наверное, надо сказать спасибо за то, что Борис Борисыч согласился у нас выступить, а то Костя (возможно, Моисеев.  -  А.К.Т.) его уламывал, уламывал..." Чтобы не огорчать возможную партнершу по ранним поцелуям, я многозначительно хмыкаю (хотя точно знаю, что ни о чем с Б.Г. не договаривался) и взбегаю по лестнице на пятый этаж, в актовый зал, где должен состояться концерт. Там стоит огромная сцена, вся из зеркал. А вокруг нее белые пластмассовые парты; за ними детишки в старой школьной форме. И на каждой парте стоит (а может, растет?) хрустальное деревце с гроздьями красных бусинок. Не дождавшись начала выступления и так и не увидев Боба в лицо, я проснулся с чувством умиления.
     На следующей неделе мы пошли на концерт "Аквариума" в ГКЗ "Россия". Задушевно пел солист, а под конец народ разгулялся, как в баварской пивной. Я обратил внимание на то, что у Гребенщикова наконец-то вроде хорошая ритм-секция, и на то, что в зале активно преобладали существа женского пола. Причем контингент был куда интереснее, чем у Сташевского или Киркорова,  -  не ходячие выставки косметики "возраста элегантности", а юные румяные хиппушки. Мы тут же договорились со светлым гуру о съемках эротического фотосюжета для "Плейбоя" под условным названием "Бобцовские рыбки".

Артем К. Троицкий